nikpolmir (nikpolmir) wrote in 56didactnik15,
nikpolmir
nikpolmir
56didactnik15

ИЗНАСИЛОВАНИЕ ОЦЕНКОЙ



(по следам «Изнасилование на пятерку» Димы Зицера http://snob.ru/profile/29563/blog/99601)

Людям всегда что-то мешает:
«танцорам» — анатомические излишества,
а «учителям» — оценки.

Рано или поздно в карьере некоторых учителей наступает момент, когда они ощущают потребность поделиться с окружающими своим опытом. Как Дима Зицер.

Уже с первых слов его текста — с названия: «Изнасилование на пятерку» — возникает ощущение незаурядности автора. Хотя и с интригующим привкусом некоторой болезненности. Согласитесь: резонанс таких непохожих феноменов, как дидактика и секс может возникнуть лишь в изощренном уме. Неискушенному рассудку непросто обнаружить аналоги педагогических процессов в супружеской постели, где сознание автора сподобилось повенчать Секс и Педагогику. Откровенная противоестественность таких сопоставлений обескураживает. Почему, желая скомпрометировать непоколебимый в многовековой педагогической традиции авторитет ОЦЕНКИ, Автор доказывает ее порочность аналогиями из сексуальной жизни супругов, а не, скажем, из их совместного кулинарного творчества (?):

«... введите … жесткую оценочную систему в собственные женско-мужские отношения и увидите, с какой скоростью рухнет все. «Дорогой, сегодня за наш секс ставлю тебе 4 с минусом…» — «Дорогая, тебе троечка за сегодняшний вечер». Смешно, не правда ли? Вот и в отношениях с детьми — смешно».

Похоже есть в этом что-то глубоко личное, скрытое маской нервического смеха. Воображение нехотя рисует образ несчастного молодого человека с помятым лицом и синевой под глазами, приходящего к первому уроку после унизительных ночных разочарований и пытающегося, механически листая классный журнал, собрать растерзанную душу и приготовить ее к штурму педагогических «вершин». Как компенсации травматической ночи. Наверное не случайно уже в заглавии Дима Зицер обогащает динамику супружеской жизни темой изнасилования. И корни его странных аллюзий могут быть самыми непредсказуемыми. От бессознательных переживаний супружеских проблем, порождающих непроизвольные оговорки «по-Фрейду». Вплоть до густой брутальности сексуального опыта, непроизвольно рвущегося из спальни на просторы педагогических штудий...

Однако, при чем здесь педагогика? Или неудачи в личной жизни мешают ему раскрыть для себя дидактический и воспитательный потенциал ОЦЕНКИ — неизменного инструмента учителей всех времен и народов? Если это так, то нужно не педагогику спасать от террора оценки, а Диму Зицера. Потому что он явно на грани умопомрачения:

«я ... не понимаю, как оценка в школе может явиться хоть каким-то образовательным (педагогическим) инструментом. ... весь мой опыт... и опыт коллег... доказывает обратное: оценка ... вредна — развращает личность, убивает любопытство, приводит к конфликтам и комплексам».

Ссылка на опыт — не всегда надежный аргумент. Опыт тоже бывает разный. К примеру, мой старшина в советской армейской «учебке» нередко упоминал негативный опыт своих анонимных подчиненных: «доверь дураку мужской половой член, и он его поломает, - говаривал он, - а ведь это гидравлика!»

Не стану соперничать с опытом Димы Зицера и его маститых коллег. Что такое 37-лет сомнительного учительства, если все они запятнаны преступным оцениванием каторжных трудов моих учеников по 5-балльной системе? Однако, ради реабилитации ОЦЕНКИ, приговоренной к «высшей мере», я позволю себе апеллировать к опыту сотен тысяч моих коллег из славной и незаслуженно забытой когорты педагогов-новаторов советских времен, чей авторитет — вне подозрений: В.Шаталов, И.Борц, А.Курило, В.Иржавцева, В.Чуйко, Н.Коровниченко, Ю.Меженко, Л.Аникеева, М.Винокур, Р.Зубчевская, М.Шейман... и прочая, и прочая. Все они мастерски владели инструментом оценки и ни им, ни их ученикам он не мешал ни учить, ни учиться.

Так может быть прежде, чем тащить оценку на голгофу, Диме Зицеру сперва следовало бы научиться правильно ею пользоваться? А еще постараться понять: что это такое? Потому, что приговорив оценку к «высшей мере», он даже не удосужился разобраться с чем имеет дело и кого отправляет на эшафот.

Не ищите в его статье дефиниций феномена «оценка». Предмет расправы кажется ему тривиальным, и он не опускается до декламации прописных истин. А зря. По его мнению вообще нет разницы между «оценкой» и «отметкой». Никакой! Для него это игра слов — «пустое словоблудие».

На самом же деле «ОЦЕНКА» - это О(пределение) ЦЕН(ы) — ЦЕННОСТИ или ГОДНОСТИ некоторого изделия, его способности удовлетворять человеческие потребности. В педагогике ею измеряют завершенность и совершенство некоторого фрагмента Картины Мира или технологии умственной деятельности — конечных стратегических результатов таинства просвещения. Хотя в жизни бывают варианты. Когда, например, оценкой «по предмету» выражают благодарность за родительскую благотворительность... Но в идеальном дидактическом диалоге, очищенном от сакральных покровов академических мумификаций и пошлости обывательской меркантильности — в «сухом остатке» — остается лишь трансляция информации от Источника к Приемнику. И всем участникам таинства, и сторонним наблюдателям (родители, инспекция...) полезно знать: дошла ли информация из пункта «А» в пункт «Б» или не дошла? И в каком виде? С какими искажениями, потерями...? Ведь надо же их исправлять и как-то управлять процессом? Если только мы хотим им управлять.

Или за учительскую зарплату пусть идет, как идет?

«ОТМЕТКА» - это От- или По- Мечивание — нанесение Субъектом на некоторый Объект Знака-Метки — символа овладения \ освоения (полного или частичного) данного Объекта. Овладение \ освоение может существовать, как в грубой материальной, так и в виртуальной форме познания (сенсорного, теоретического) или любой иной мыслимой разновидности причастности Субъекта к Объекту. Путать «оценку» с «отметкой» не следует, поскольку они отражают разные стадии их взаимодействия.

«Отметка» - знак факта взаимодействия — без определения качества его итогов: типа, читал, пытался осмыслить, слушал, присутствовал на занятиях или уроках... Такие отметки в академических журналах напротив фамилий учащихся в виде точек, птичек, букв «б» или «н\б», пустых клеток или клеток с черточками... нам хорошо знакомы.

«Оценка» - непременно включает качественную определенность процесса или его результата и варьируется в широчайшем диапазоне от «погладил по головке» или «треснул по башке» - вплоть до цифровых аналогов — в знаменитой «5-балльной», 12-ти и даже 100 балльной системах. Хотя уже после 12-й отметки на шкале градуирования система оценивания из «балльной» превращается в «больную». Но это не все замечают.

Если относиться к дидактическому процессу, как к разновидности информационного, то существует лишь две оценки: «информация дошла» или «информация не дошла», а иначе: «знает» — «не знает». А что сверх — от лукавого. Поскольку любые погрешности и искажения, любая неполнота и потери информации равнозначны факту: «информация не получена». Ведь деформированная по сравнению с оригиналом информация это уже не та, которая подразумевалась в идеале. Хотя и все еще и все-таки информация. Вопрос в том, кому она такая нужна? Может кому-то и нужна. Но по условиям «игры в педагогику» стороны дидактического процесса она в таком искаженном виде не устраивает.
С точки зрения Димы Зицера: «оценка ... вредна — развращает личность, убивает любопытство, приводит к конфликтам и комплексам». Выглядит его мнение неубедительно, поскольку «прокурор» не приводит конкретных примеров, когда именно оценка — сама по себе, а не «умело» манипулирующие ею горе-учителя, виновата в педагогических преступлениях. Оценка, да, способна стать деструктивным карательным инструментом, попав в руки скверного учителя. Как мирный столовый нож для хлеба в руках маньяка превращается в орудие убийства. Ведь сказано в Евангелии от Вовочки: «заставь дурака Богу молиться...». Но ведь не оценки же виноваты в нецелевом использовании продуктов цивилизации. Скорее наоборот — неверные оценки качества профессиональной деятельности педагогов лишили нашу систему просвещения настоящих учителей. И однажды, уцелевшим в ее руинах дилетантам, вдруг показалось, что именно оценки мешают им работать. Совсем, как «хорошим» танцорам излишки их анатомии.

Но продолжим знакомиться с приговором несчастной оценке:

ОБВИНЕНИЕ № 2.

«… Желание получить положительную оценку (и избежать отрицательной) постепенно становится сильнейшей мотивацией. Настолько сильной, что часто она покрывает все остальные мотивации. Потому и вводится в манипулятивных системах дрессировка с самого раннего детства».

«Прокурор» явно переоценил силу желания учащегося получить положительную оценку. Не стану гадать как именно порочная мотивация оценкой «ПОКРЫВАЕТ все остальные мотивации»: как бык корову или как-то иначе? Замечу лишь, что полезнее было бы изъясняться языком психологии, где конкурирующие мотивации не «покрывают», а ВЫТЕСНЯЮТ друг друга. Но дело даже не в стилистике языка, а в совершенной нелепице смысла: будто бы «желание получить положительную оценку (и избежать отрицательной)» «НАСТОЛЬКО СИЛЬНО, что» ... вытесняет «все остальные мотивации».

Прям так уж и все?!

Подобное мнение исходит из заведомо ложной посылки об абсолютной доминанте разума в поведении человека вообще и в поведении ребенка в частности. Переоценка разумности нашего поведения — признак некомпетентности. Доминанта инстинктов и особенно у детишек после исследований психологов, ведущихся с середины ХХ века, стала аксиомой в научных кругах. Но, видимо, профессиональные траектории Димы и его коллег редко соприкасаются с миром современной психологической науки. А значит и не стоит воспринимать их всерьез. Замечу лишь напоследок, что один лишь ориентировочный рефлекс «что это?» многажды непобедимее и сильнее любых рациональных мотиваций. А ведь он не один в здоровой человеческой психике.

ОБВИНЕНИЕ № 3.

«Взгляните на пятибалльную оценочную систему... Из пяти возможных вариантов три – отрицательные (причем один из них — единица — практически никогда не используется), остается хилая дифференциация между 4 и 5… Что мы хотим сказать с помощью этих сомнительных инструментов? Даже приблизительной объективности не получается. Представьте, у человека в диктанте было 20 ошибок, он долго работал и в следующем сделал только 8. И что же? Опять двойка! Между тем его успех намного больше, чем у отличника, который, исправив одну-единственную ошибку, перешел от четверки к пятерке. Равно как и за сданный чистый лист он получит не ноль, что было бы хотя бы логичным, а все ту же двойку. Неужели вас это не смущает? Как объяснить это детям? Разве такая система может стать хоть сколько-нибудь серьезной и честной обратной связью — поддерживающей, обучающей…?»

И это доказательство преступности оценки?

Это — признание в неумении ею пользоваться.

С точки зрения автора оценка способна измерять исключительно абсолютные величины, сравнивая уровень компетентности Ученика с некоторым формальным эталоном. Но опытные педагоги используют оценку и для измерения относительной компетенции. Например: если прежде в диктанте ученик делал 20 ошибок, а после некоторых усилий стал делать всего 8 или 5 это достаточный повод, чтобы поставить текущую «5» — за существенный прогресс в овладении грамматикой и в ознаменование торжества старания и прилежания. Но с оговоркой: в последующем контрольном испытании оценочная «планка» повышается! И, если число ошибок не сократится, стагнация будет оценена низким баллом.

ОЦЕНКА это не обязательно цифра из 5-ти, 10-ти, 12-ти... или 100 балльной шкалы измерений. Сама по себе цифра еще не оценка. Это лишь ЗНАК, МАРКЕР оценки, без которой невозможно определить зрелость некоторой человеческой компетенции, а, в конечном итоге, готовность к самостоятельной жизни под Солнцем. Вот почему фраза:

«... зачем оценка? Разве без нее мы не сможем понять, что человек знает, а чего не знает?»

напоминает жалобный визг обиженного щенка, утомленного безжалостным Хозяином на полосе препятствий.

В педагогике действительно не обойтись без оценки. Как инструмента ОБРАТНОЙ СВЯЗИ — в системе Учитель-Ученик. Как зеркала рефлексирующего ученического Ума, постигающего таинства раздвоения «Я» и созревающего в диалогах с самим собой.

ОБВИНЕНИЕ № 4.

«Оценка приводит к тому, что человек учится соответствовать не самому себе, своим желаниям, мыслям, интересам, а учебнику, взглядам учителя, вообще взрослого. Он постепенно теряет умение взаимодействовать с миром, выбирать».

Человек приходит в этот мир вооруженным одними наследственными программами поведения. И никаких иных «желаний, мыслей, интересов» в его душе не водится — самих по себе, независимо и помимо всего того, что попадает туда только в результате специального обучения. «Потерять» «умение взаимодействовать с миром» в результате культурного дидактического процесса невозможно при всем желании, поскольку изначально оно прописано на уровне инстинктов, недосягаемых для разумных технологий. Можно не добавить к наследственным программам поведения их культурных — рациональных надстроек. Можно изувечить инстинктивные первоосновы поведения уродливыми симулякрами разумности. Особенно если обучение Разуму происходит вслепую — без оценочного сопоставления возводимой ментальной конструкции с ее проектным идеалом.

Если человек хочет чему-то научиться или, иными словами, овладеть Культурой, как опытом жизни и выживания предшествующих поколений обитателей планеты Земля, ему суждено, хочет он того или нет, обучаясь, ориентироваться на культурные эталоны и стандарты поведения, поступков, действий, оставленные ему в наследство предшественниками. В системе просвещения такие эталоны и стандарты олицетворены и представлены Учителем. От качества его профессионализма и масштабов личности зависит успех педагогического таинства. Другое дело, что масштабных личностей среди педагогов никогда не было слишком много, а сегодня они и вовсе антикварная редкость. И там, где есть процесс обучения, как движение от некомпетентности к компетентности, от бескультурия к Культуре, неминуемо и неотвратимо появление в той или иной форме феномена ОЦЕНКИ. Как меры успеха в овладении неведомым. Как знака некоторого этапа становления, знака степени зрелости фрагмента персональной Картины Мира и Мировоззрения.

Мнить же, будто человек каким-то образом, помимо систематического обучения, может «соответствовать ... самому себе, своим желаниям, мыслям, интересам...» в переводе на язык психологии означает иллюзию имманентного и перманентного присутствия в душе Человека некоторого Изначального Разума и Разумного Опыта, попавших туда помимо рационального и волевого овладения культурным наследием — сами собой. И здесь поневоле вспоминается мудрость гроссмейстера Васюкинского турнира: «сами только кошки родятся». Безусловно, можно, похерив все культурные источники и опыт разумного обучения — все эти опостылевшие школы, учителей, учебники — исторгнуть из мистических глубин животного «Я» некое таинство «умения взаимодействовать с миром», автономное от «учебника, взглядов учителя и вообще взрослого». Но это будет инстинктивное «умение», для овладения которым нет нужды в педагогической суете — с оценками и без них.

Идеал и конечная цель педагогической концепции Димы Зицера:

«человек должен «учиться соответствовать» «самому себе, своим желаниям, мыслям, интересам», а не «учебнику, взглядам учителя, вообще взрослого».

Тем самым он отрицает необходимость стандартов правильного поведения, его моделей, эталонов, образцов, а значит по существу всех культурных источников антропоморфного знания — учебников, научных и художественных текстов. В переводе с эзотерического языка Димы Зицера

«учиться соответствовать самому себе, своим желаниям, мыслям, интересам»

есть ни что иное, как отрицание полезности и необходимости культуры рациональности. Это призыв вечно пребывать в первобытном царстве инстинктов, в дебрях, где проводят свои первые месяцы младенцы и откуда их выводят в свет Разума и Культуры сперва программы бессознательного импринтингового поведения, а позже — ВОЛЯ взрослого человека — в форме ритуалов и обрядов семейного быта, где неизменными эталонами поведения и источниками оценок выступают родители и опекуны, а позже — в форме регулярного и системного научного дидактического процесса, управляемого в идеале грамотным Учителем. Именно во взаимодействии с ними и никак иначе ребенок приобретает «умение взаимодействовать с миром».

ОБВИНЕНИЕ № 5.

«... учителя оказываются заложниками оценочной системы и теряют постепенно собственную ориентацию, собственную способность к творчеству»...

С этим можно было бы согласиться, если поменять местами причину и следствие: сперва учителя теряют «ориентацию», «способность к творчеству» и профессионализм, а затем, как следствие, они
«оказываются заложниками оценочной системы». Не умея грамотно пользоваться инструментом оценки, они сперва калечат им своих подопечных, а затем, осознав преступление, ужасаются содеянному и избавляются от злосчастного орудия пытки, выбрасывая деликатный инструмент на помойку. Совсем как Дима Зицер.

ОБВИНЕНИЕ № 6.

Временами в педагогическом бреде Димы Зицера наступает ремиссия, и тогда он вспоминает то, что некогда сдавал на экзаменах по педагогике:

«В процессе учения, познания, безусловно, человеку необходима «обратная связь».

Однако длится это недолго, поскольку под «обратной связью» он понимает не дидактическое оценочное суждение, а сущую чепуху, не имеющую ничего общего с педагогикой — какой-то аморфный и непонятный разговор Учителя и Ученика ни о чем:

«... о том, что вы думаете, что чувствуете, что вам мешает, что помогает, каков ваш опыт...»

И это вместо того, чтобы указать ученику на конкретные причины и психические корни его ошибок и заблуждений!?

Когда я учился в университете, «Методику преподавания истории» нам «читал» аспирант. Его лекции были как раз подобными разговорами «за жизнь». Он охотно рассказывал нам — студентам — что он думал о том, как сыграла любимая футбольная команда, как попросить денег взаймы у соседа по комнате до стипендии и не получить отказ, что он чувствовал, наблюдая — снизу вверх — за поднимающейся по лестнице студенткой с красивыми ногами и нелепой прической... Обратная связь у нас с ним была железобетонная! Правда методики преподавания мы не знали. Но зачет получили все и с первого захода. А учителями мы стали и без его лекций. Кем только не станешь, если жизнь прищучит? Выходит, Дима Зицер не так уж не прав, ниспровергая оценки и в корне видоизменяя феномен «обратной связи». Не понятно только за что он зарплату получает? Но это уже несущественные детали, которыми пренебрегает не только Дима, но и его работодатель.

ОБВИНЕНИЕ № 7.

«Зачем подменять... желание» ученика «познавать мир желанием понравиться учителю, соответствовать некоему стандарту? ... Сначала «подсадим» на оценку в качестве главного мотора, а потом носимся в поисках утраченной самости ребенка. «Он ничем не интересуется…»

Ученик воспринимает мир сквозь призму личности своего учителя. И если это любимый учитель, картина мира, выстраиваемая им в сознании школьника — светлая и оптимистичная. И ему ее хочется строить и постигать вместе с учителем. Поэтому желание понравиться авторитетному учителю не предосудительно. Оно неизбежно и плодотворно. Оно незаметно и непроизвольно вплетено в интерес к предмету, растворено в удовольствии с которым ученик исполняет дидактические упражнения. И если личность Учителя — стандарт, модель, образец, идеал Ученика, могут ли быть лучшие мотивы и доказательства успеха педагогического взаимодействия? Пусть учителя почаще нравятся своим ученикам. Если будут достойны. Интересно, а нравится ли своим ученикам Дима Зицер? Считают ли они его своим «любимым учителем»? Если да, ему прощается вся эта ахинея с оценкоборчеством. Как случайное умопомрачение. С кем не бывает после несчастной любви?

ОБВИНЕНИЕ № 8.

«… одно дело, когда человек делает что-то, ибо в противном случае его осудят, и совсем другое — когда он выбирает сам как поступать. Одна история, когда он постоянно получает «месседж» окружающего мира типа «мы-то знаем, как поступать правильно, знаем все правильные ответы, и тебя скоро научим», и другая — учиться самому принимать решения, открывать свой собственный интерес, следовать ему, находить неожиданные пути и решения (о которых учитель может и не догадываться). Открыть заново, что урок может быть интересен сам по себе, вне зависимости от того, как тебя оценивают...» —

так автор сообщает нам банальную истину, что учиться из-под палки и без интереса значительно хуже, чем с интересом и по добру по здорову.

Кто же спорит?! Но вот беда, он не представляет себе как иначе можно сделать дидактический процесс интересным и увлекательным, не изгнав из него и оценку, и ее источник — учителя. А ведь на самом деле умения

«самому принимать решения, открывать свой собственный интерес, следовать ему, находить неожиданные пути и решения»

с неба по щучьему велению не падают. Это всегда результат особого научения, принципиально невозможного в отсутствие участвующего в нем и направляющего процесс учителя. Причем незаурядного. Ну, о-о-очень незаурядного! Иное дело, что учителей-асов, способных поднять ученика с первичного уровня дидактического импринтинга на высший — творческий — уровень самостоятельного принятия решения — в нашей школе, даже по сравнению с советскими временами, с каждым годом все меньше и меньше. И сегодня уже есть такие сегменты образовательного пространства, где трудно даже поверить в существование таких учителей за пределами сказки. Тем не менее, в реальной жизни чудо самопорождения креативных способностей учеников — без участия правильного педагога — столь же вероятно, как непорочное зачатие. И оттого, что миллионы идиотов продолжают верить архаическим байкам, непорочное зачатие не перестало быть продуктом больного воображения — предметом веры, а не сенсорно достоверным событием личного трезвого опыта.

СТРАХ ОЦЕНКИ. ОТКУДА ОН БЕРЕТСЯ У ПЕДАГОГОВ?

Начинающие учителя на старте карьеры сперва учатся декламировать учебные тексты и лишь в последнюю очередь овладевают методическим искусством оценивания работы своих учеников. Это всегда самое трудное — быть Судией. Поэтому «гуманисты» и «либералы» от педагогики всегда неохотно пользуются этой мозгодробительной функцией, чреватой конфликтами и скандалами на почве попранной неправедной оценкой справедливости.

Экзистенциальный страх перед оценкой и всей конфликтной процедурой оценивания учебного труда, присутствующий у Димы Зицера — неизбежный итог конфликта в его сознании двух взаимоисключающих противоположностей:
1) административных инструкций, описывающих процедуру оценивания итогов учебной деятельности и
2) логики пути познания, по которому следуют живые дети, не вписывающиеся в бюрократические фантазии просвещенческих управленцев.
С перепугу, зажатый между Сциллой и Харибдой ответственности винтика чиновной машины за нарушение инструкции (а учитель для чиновника — это «винтик» и весьма ничтожный) и страха сгубить интерес к учебной деятельности своих учеников неумелым оцениванием их учебного усердия
Дима находит выход в... отказе и от оценки, и самой процедуры оценивания. Чего только не натворит человек с перепугу?!

Аннигилировав оценку, Дима Зицер ищет чем заполнить образовавшуюся на ее месте лакуну в системе обратной связи Учителя и Ученика. И находит:

«Если ответ — обратная связь, то намного проще дать ее на словах, объяснить, что к чему, найти вместе ошибки, предложить путь к их исправлению, пониманию».

Налицо подмена феноменов и выражающих их понятий. Описанные процессы непосредственно к оценке никакого отношения не имеют. Это дидактические последствия оценивания — работа над ошибками, доведение «до ума» самых проблемных фрагментов учебной информации о постигаемой части Картины Мира. Но как обосновать их необходимость без предварительного сопоставления учебного «изделия» с шедевром, как образцом конечной цели всех стараний и упражнений?

ПОХВАЛА ОЦЕНКЕ (СЛОВО АДВОКАТА)

По разным подсчетам возраст человеческой культуры — от 100 до 40 тысяч лет. Все это время развивался и совершенствовался ее важнейший инструмент — педагогика. Как технология. Как искусство селекции, передачи и накопления — в пространстве и времени — позитивного опыта предков.

Неотъемлемый элемент педагогической культуры — оценка. За десятки тысяч лет ее форма менялась неоднократно. Существо же — определение качества и количества успешно переданной во времени информации — от поколения к поколению — оставалось неизменным. Изъятие оценки из педагогики — под любым предлогом — безусловно возможно. Но с потерей оценки исчезает сама педагогика. Это полезно помнить. Всем реформаторам. Без исключения.

Природа ставит незыблемые границы нашим экспериментам с ней. К примеру, можно изнасиловать кобылу ослом и тогда она родит мула. Хорошее рабочее животное. Одна беда — потомства не оставляет. Так и с педагогикой. Можно насильно лишить ее оценки, как предполагает Дима Зицер. Но это, говоря на понятном ему языке, станет для нее «резекцией яичников». После чего, она, матушка, останется бесплодной. И очень может быть, что после такой «реформы» сам Дима успешно доработает свой учительский век до самой пенсии. Но с его уходом из просвещения после него останется пустыня. Безжизненная и убогая. Вот цена насилия, переносимого из супружеской постели в профессию. Поймет ли это Дима Зицер?

P\S

Знавал я учителей, у которых все в классе учились исключительно на «5». То есть, все, что было ниже: и «4», и «3», и «2» — считалось = «1». И это были обыкновенные классы с наполняемостью по 25 - 30 человек. В них учились обыкновенные дети — без специального отбора «на одаренность» или на «платежеспособность родителей». Фамилии этих учителей, кстати, я уже назвал. Я работал с ними. Повезло! И сам был таким. И это были лучшие годы в моей жизни.

Никита Мирошниченко

31.10.2015
Донецк — Жуковский, Московской области.
Tags: #дидактика, #обратная связь, #отметка, #оценка, #просвещение, #реформа образования
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments