nikpolmir (nikpolmir) wrote in 56didactnik15,
nikpolmir
nikpolmir
56didactnik15

Categories:

3. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ПСИХИКЕ ЖИВОТНОГО «ЧЕЛОВЕК». РАЗОБЛАЧЕНИЕ ТАИНСТВ ОБУЧЕНИЯ-3.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ТАИНСТВ ОБУЧЕНИЯ.



До сих пор в сознании большинства моих читателей процесс ОБУЧЕНИЯ выступал, как некий монолит с единой неразделимой функцией, естественным и чудесным образом обеспечивающей, как своеобразная губка, впитывание сознанием учащегося некоторой информации, постигаемой в ходе учебного процесса.

Теперь им предстоит узнать, что на самом деле «монолита» обучения в природе не существует, а существуют весьма непохожие по своей психической природе и по динамике процессы, собирательно обозначаемые понятием «обучение». Эти процессы имеют слоистую структуру, где верхний слой представлен феноменами разумными, обеспечиваемыми лобными долями неокортекса, а нижний — глубинный слой коренится в доразумных структурах мозга, несущих в себе иррациональное — инстинктивное поведение, которое способно и усилить — интенсифицировать работу разумных этажей ума, и ослабить, а то и вовсе заблокировать их. Такими доразумными иррациональными процессами, не просто участвующими в обучении, но обеспечивающими их энергетически являются т.н.: «запечатление», «уклонение», «тренировка», «сенситивизация», «десенситивизация» и «привыкание». Их полезно различать, чтобы в случае необходимости во время «включать» адекватные конкретной ситуации, в которой находится конкретный ребенок, и «выключать» неадекватные.

Основная причина трагедий, происходящих в педагогической жизни, заключается в том, что не только дилетанты родители, но и т.н. «профессионалы» с педагогическим образованием чаще всего не подозревают о разнице внутренних приключений, происходящих с транслируемой ими учебной информацией в умах детишек, переживающих «счастье» учиться у таких «педагогов».


1. МОДИФИКАЦИЯ ЖИВОГО ОРГАНИЗМА И ЕГО ПОВЕДЕНИЯ: ВРОЖДЕННЫЕ И ВЫУЧЕННЫЕ ПРОГРАММЫ ПОВЕДЕНИЯ.

Модификация это изменение организма или его поведения под воздействием внешних условий. В ее основе — наследственные задатки: врожденные программы адаптации — изменения и самого организма, и его поведения, прописанные в генотипе и формирующие и его анатомию, и физиологию, и внешний образ — фенотип. Любое различие в условиях окружающей среды, в которой вырастают два генетически одинаковых индивида, влечет за собой различие в фенотипе. Но такие модификации строения организма под влиянием среды не обязательно полезны для сохранения вида. Если в ответ на определенное внешнее влияние регулярно происходит модификация, представляющая телеономное (способствующее сохранению вида — целесообразное) приспособление именно к этому влиянию, то соответствующая модифицируемость — результат предшествующего отбора.

Например: если на большой высоте, с уменьшением содержания кислорода при низком давлении воздуха, человеческая кровь обогащается гемоглобином и красными кровяными тельцами или, если собака в холодном климате приобретает более густую шерсть или, если растение, растущее при слабом свете, вытягивается в длину и тем самым доставляет своим листьям лучшее освещение —
все эти адаптивные модификации — следствие не только внешнего влияния, но также и встроенной генетической программы, выработанной геномом по методу проб и ошибок и составляющей уже готовое приспособление к среде.

Такой вид поведения, опосредованно обусловленный генетической информацией, но не имеющий непосредственно выражающего его генетического кода (текста) называется «открытая программа» (открытая к изменениям) — когнитивный механизм, сформированный данным представителем животного вида в ходе его собственной прижизненной активности и способный приобретать и накапливать информацию о внешней среде, не заключенную в геноме. Если же изменения организма происходят исключительно под воздействием информации, содержащейся в геноме, это «замкнутая» или «закрытая» (неизменная, законченная и неподдающаяся персональным модификациям) программа поведения. Таким образом вся человеческая педагогика — развитие тенденций, заложенных в основе открытых программ поведения. Применение организмом самой подходящей из способностей, содержащихся в открытых программах, есть процесс приспособления.

Противопоставляя понятия "врожденного" и "выученного" следует помнить, что ЛЮБАЯ СПОСОБНОСТЬ К ОБУЧЕНИЮ И ЛЮБОЕ ОБУЧЕНИЕ ОСНОВЫВАЕТСЯ НА ОТКРЫТЫХ ПРОГРАММАХ, перерабатывающих негенетическую информацию, однако с использованием заложенных в геноме врожденных программ ее обработки.

Адаптивные модификации существуют на всех ступенях органического развития, начиная с самых низших живых существ. Например у бактерий, если их выращивают в бедной фосфором среде, разрастаются те химические структуры клетки, которые служат для усвоения этого вещества. Бактериям нужно некоторое время для такого переключения; и если их затем внезапно возвращают в богатую фосфором среду, то они сначала "объедаются" фосфором, пока адаптивная модификация структуры клеток не изменит в обратном направлении их способ питания. Описанная функция бактерий наводит на мысль о процессе обучения.

Отличительный признак процесса ОБУЧЕНИЯ: приспособительное изменение происходит не в формулах генетического кода, не в транскрипциях белковых молекул, а в структурах органов чувств и нервной системы и выражается в новых программах поведения, которые передаются от особи к особи не «вместе с кровью» - в «тексте» генетического кода, а путем обучения, происходящего в форме имитации новаторского поведения старшей во времени и оттого авторитетной особи более молодой и оттого некомпетентной особью данного животного вида. В этом и состоит приобретение информации, а также ее накопление.

Адаптирующая модификация — особый когнитивный процесс. Он может не только накапливать информацию (как геном), но и учитывать кратковременные изменения окружающей среды. При любой адаптивной модификации поведения высших организмов изменяются структуры их центральной нервной системы — перестраиваются ансамбли нервный клеток. Адаптивная модифицируемость центральной нервной системы высших животных опирается на сложные нейронные структуры, лежащие в основе открытых программ и создающие возможность обучения.

Теперь иллюзии о том, что, якобы, человек до всякого индивидуального опыта есть чистый лист, "tabula rasa" выглядят нелепыми и безграмотными. К тому же они заслоняют центральную проблему любого обучения: как взаимодействуют в ходе обучения наследственные («закрытые») и приобретенные путем обучения («открытые») программы поведения?

Степень важности этой проблемы трудно переоценить. Все неудачи в педагогике так или иначе обусловлены противоречиями и конфликтами наследственно запрограммированного поведения с разумными поведенческими стратегиями и проектами. Так, например, программу поведения, именуемую «10 заповедей И.Христа» при всей ее бесспорной привлекательности за 2000 лет существования в антропоморфной среде удалось реализовать лишь очень немногим представителям вида Гомо Сапиенс. И то далеко не в полном комплекте. И исключительно в специально созданной - «стерильной» - социальной среде закрытых от остального общества коммун и резерваций (скитов, монастырей). Объясняется это не содержательными недостатками самой программы, а незрелостью педагогических технологий, не способных примирить инстинктивные импульсы неизменно животной в своей основе человеческой души с ее же разумными открытиями и модификациями.

2. СВИДЕТЕЛЬСТВО ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ЭМБРИОЛОГИИ

При выполнении открытой программы осуществляется когнитивная приспособительная функция. Внешнее воздействие доставляет информацию, определяющую выбор той из предусмотренных наследственной программой моделей поведения, которая лучше всего подходит к ситуации. Пример: эмбриология внешнего клеточного слоя у эмбрионов позвоночных. В зависимости от места, где находятся клетки эктодермы в теле зародыша, они могут образовать верхний слой кожи, части глаза или головной мозг со спинным мозгом. Каждая клетка эктодермы содержит информацию, нужную для построения любого из этих органов. Какая из этих программ будет выполнена, зависит от влияний, исходящих от окружения.
1) Если предоставить клетки самим себе, например, в куске, вырезанном из брюшной стороны зародыша лягушки, то эктодерма всегда образует лишь верхний слой кожи.
2) Если клетка оказывается в близкой окрестности спинной струны, предшественницы позвоночного столба, то она образует спинной мозг и головной мозг.
3) Там же, где позже к эктодерме приближается выпячивающийся из головного мозга глазной пузырек, она образует точно в надлежащем месте хрусталик.
В каждом случае такую специальную форму развития "индуцируют" влияния, исходящие от окрестных образований: если пересадить зародышу лягушки кусочек Chorda dorsalis под кожу живота, то в лежащей над ним эктодерме формируется кусочек нервного ствола.

Первоначально имеющиеся возможности всегда богаче проспективного функционального предназначения каждого участка ткани, потому что это последнее в каждом случае зависит от места, где развиваются ее соответствующие куски. Влияния, исходящие от этого места, индуцируют одно из возможных направлений развития, и, когда оно продвинется в достаточной степени, оно окончательно детерминируется.

Все разнообразные виды явлений, происходящих при адаптивных модификациях, по существу, сходны с только что указанными процессами эмбриогенеза. Не существенно, исходит ли индуцирующее влияние от окрестности некоторого участка ткани внутри зародыша или от внешнего — социального окружения организма. Система, способная к модификации, всегда содержит генетическую информацию для всех подпрограмм, которые она потенциально способна осуществить.

Любое обучение под действием внешних влияний осуществляет ту из разнообразных возможностей открытой программы, которая лучше всего подходит к внешней ситуации. Сами эти внешние воздействия также "предусмотрены", т. е. встроены в программу на основе предшествующих процессов приспособления. Такие влияния на процесс обучения программируются жестко и специфично. Крысу нельзя отучить от поедания некоторого вида пищи никакими болезненными наказаниями, за исключением стимулов, вызывающих неприятные ощущения в органах пищеварения.

Обучение, по существу, сходно с процессом механики — индукцией. В одном существенном отношении индукция в механике развития отличается от обучения. После того как под действием индукции достигается сужающая детерминация, процесс уже необратим. Выученное же поведение может быть забыто или даже превращено обратной дрессировкой в свою противоположность. Хотя есть процессы обучения, которые не обратимы и фиксируются раз и навсегда:
1) процессы т.н. запечатления, закрепляющие объект, которому адресовано инстинктивное поведение,
2) процессы, в которых приобретаются интенсивные реакции уклонения, оставляющие, особенно у молодых индивидов, неизгладимый след в виде "психических травм".

3. ФОРМИРОВАНИЕ ПОВЕДЕНИЯ ПОСРЕДСТВОМ УПРАЖНЕНИЯ

Ряд адаптивных изменений вызывают процессы, именуемые "тренировка". Например, у только что вылупившихся из яйца каракатиц реакция поимки добычи уже в первый раз происходит с совершенной координацией, хотя и заметно медленнее, чем после многократного повторения. Впоследствии улучшается также и точность прицела. При клевательном движении только что вылупившихся цыплят домашней курицы попадание в цель не играет никакой роли в улучшении этой формы движения. Цыплятам надевались очки, призматические стекла которых имитировали боковое смещение цели. Цыплята так и не научились корректировать отклонение и все время продолжали клевать в ожидаемом направлении, мимо цели. Но после некоторого упражнения это движение имело гораздо меньший разброс.

4. СЕНСИТИВИЗАЦИЯ

Сенситивизация (выработка чувствительности) — означает итоговое снижение пороговых значений, запускающих реакцию ключевых стимулов, когда формирование моторики поступка вызывается повторным запуском некоторой реакции.

Первая реакция животного на новый стимул сопровождается тревогой и, как следствие, кратковременным обострением внимания, которое, в свою очередь, улучшает запоминание. Состояние тревоги, вызванное сенситивизацией, имеет значение для сохранения вида лишь в тех случаях, когда однократное столкновение с некоторой стимулирующей ситуацией предвещает ее вероятное повторение. Это особенно относится к стимулам, вызывающим бегство. Слегка клюнутый дождевой червь, избежавший гибели благодаря быстрой реакции бегства, правильно поступает, "считаясь" с тем, что опасный дрозд может снова оказаться на его пути. Сенситивизация становится особенно важной для сохранения вида, когда объект реакции — враг или добыча, регулярно встречается стаями, как это часто бывает у многих организмов открытого моря. Один из самых впечатляющих примеров сенситивизации поведения поимки добычи — так называемая "feeding frenzy"' у глубоководных морских рыб, например у акул, макрелей или сельдей. Поймав несколько особей добычи, рыбы кажутся буквально обезумевшими ("frenzy" означает помешательство) и бессмысленно хватают все вокруг себя, причем пороговые значения ключевых стимулов снижаются настолько, что, например, тунцы хватают толстые крючки без приманки. На этом основана техника рыболовства в тропических морях.

У низших животных сенситивизация — широко распространенная форма обучения.

Как при моторном прокладывании путей (тренировка), так и при сенситивизации улучшение функции системы достигается самим ее функционированием, что составляет одну из определяющих особенностей обучения. Но в обоих случаях еще отсутствует другой признак обучения — ассоциация: образование новой связи между двумя нервными процессами, которые до этого индивидуального процесса обучения функционировали независимо друг от друга. Ассоциация характерна для всех процессов обучения, рассматриваемых в дальнейшем.

5. ПРИВЫКАНИЕ

Стимулирующая ситуация, запускающая при первом столкновении с нею реакцию определенной интенсивности, впоследствии теряет некоторую степень действенности, а после ряда повторений постепенно лишается запускающей силы т.к. происходит привыкание к стимулу = адаптация к ощущению. Исчезновение реакции не зависит от того, следует ли за соответствующим ключевым стимулом дрессирующая, "усиливающая" ситуация стимулирования или нет. Во многом это явление подобно уставанию. Его важное для сохранения вида значение в том, что оно предотвращает уставание только соответствующей реакции и прежде всего в ее моторном (исполнительском) аспекте. Цель эта достигается тем, что привыкание касается лишь стимулов вполне определенного вида.

Например, гидра отвечает на целый ряд различных стимулов тем, что стягивает свое тело и щупальца в как можно меньшее пространство. Сотрясение подкладки, прикосновение, небольшое движение окружающей воды, химические или тепловые раздражения — все это производит одно и то же действие. Но если гидра поселяется в медленно текущей воде, где ее тело все время колеблется в разные стороны вследствие завихрений потока, то это стимулирующее действие потока постепенно перестает запускать описанное поведение и полип широко распускает свое тело и щупальца, позволяя им пассивно следовать движению среды. Но при этом пороговое значение всех других стимулов, запускающих стягивание, не меняется. Если бы стимулы потока не совсем утратили свое действие, а снова и снова вызывали хотя бы очень слабое стягивание гидры, моторная функция реакции уставала бы, а тем самым снижалась бы также способность реагировать на все другие стимулы. Этому и препятствует привыкание к стимулу.

Привыкание можно назвать десенситивизацией, выработкой нечувствительности.

«Адаптация к ощущению» вводит в заблуждение: языковая форма вызывает представление, будто имеются в виду процессы, происходящие в органе чувства, подобные адаптации сетчатки нашего глаза к свету и темноте или изменению величины зрачка, служащим для того, чтобы приспособить чувствительность нашего глаза к различным условиям освещения. Этот процесс можно называть привыканием: человек, выходящий ночью из ярко освещенной комнаты, может, разумеется, сказать: "Мне надо сначала привыкнуть к темноте". Но в том смысле, как мы понимаем здесь слово "привыкание", оно означает процессы, которые лишь в немногих случаях, как, например, в случае глаза, могут быть сведены к изменениям в самом органе чувства, а происходят в центральной нервной системе. Кроме того, они большею частью долговременнее подлинных адаптаций органов чувств.

Привыкание к стимулу на примере «клохтания» индюка происходит не в органе чувства. Клохтание вызывается разнообразными звуками, и если с помощью генератора звуков производится краткий звук постоянной высоты, повторяющийся через некоторые промежутки времени, то вначале индюк клохчет на каждый из этих стимулов, потом он делает это все реже и наконец совсем перестает. Когда затем производятся звуки другой высоты, то оказывается, что возникшая таким образом десенситивизация относится лишь к очень узкой области высот, примыкающей сверху и снизу к высоте стимулирующего звука.

Что адаптация или уставание происходит не в самом органе чувства показывает опыт: когда раздаётся звук, уже переставший действовать, такой же высоты и длительности, как раньше, но гораздо более тихий, он вновь произвел полное запускающее действие, как если бы был предложен совсем другой звук.

Специфическая сенситивизация по отношению к данному стимулу произошла не в органе чувства, потому что этот орган в своем адаптированном или уставшем состоянии реагировал бы на тихий звук еще намного слабее, чем на звук прежней силы.

Чтобы разрушить привыкание к целой ситуации достаточны малые изменения. Например, пара дроздов, высиживавших птенцов, изгнала из своего участка птенцов первого выводка, когда следующий выводок приближался к возрасту оперения. Когда в клетку заперт молодой самец, предохраненный таким образом от нападений родителей, то взрослые птицы привыкли к присутствию неустранимого сына, так как стимул был некоторым образом скрыт. Они не обращали больше внимания на клетку и ее обитателя. Но когда клетка неосторожно передвинута в другое место, "адаптация" была уничтожена и оба родителя яростно набросились через решетку на молодого самца.

Процесс "адаптации" в ряде случаев кажется нецелесообразным. Ряд специфических форм реагирования, которые, вопреки их очевидному значению для сохранения вида, скоро десенситивизируются и лишь при первом выполнении проявляют свою полную интенсивность. Даже после нескольких месяцев "отдыха" реакция и отдаленно не достигла той интенсивности, какую она имела в первый раз. Даже сильнейший стимул, дрессирующий, т. е. "подкрепляющий", реакцию, а именно преследование живой совой, вырвавшей у зяблика несколько перьев, никоим образом не произвел ожидаемого действия, т. е. не снял притупления этой реакции. Трудно себе представить, чтобы механизм, столь очевидным образом произведенный эволюцией для определенной функции и столь высокодифференцировано выполняющий ее, был создан для того, чтобы развить свою деятельность один раз или самое большее два раза в жизни индивида.

Иногда десенситивизация доставляет полезную для приспособления информацию. Например,
у индюков имеется механизм запуска реакции бегства от хищных птиц, отвечающий очень простой конфигурации стимулов: все, что выделяется черным силуэтом на светлом фоне и движется с определенной угловой скоростью, связанной определенным соотношением с собственной длиной, для дикой индейки является "хищной птицей", например муха, медленно ползущая по белому потолку, точно так же, как пролетающий в небе сарыч, вертолет или воздушный шар. Форма, как таковая, оказалась безразлична: привыкание к определенному объекту происходило столь быстро, что в каждом случае действеннее всех оказывался тот, который дольше всего не предъявлялся подопытному животному. На свободе дикие индейки проявляли самую сильную "реакцию на хищную птицу", когда показывался дирижабль, раз или два в год пролетающий над местностью, гораздо меньшей была реакция на значительно чаще видимые вертолеты и самая слабая — на сарычей, почти ежедневно круживших над нами.

Процесс привыкания, или десенситивизации, отличается от простейших процессов модификации поведения — прокладывания путей и сенситивизации: он сопровождается ассоциацией, устанавливающей связь врожденных механизмов запуска с весьма сложными функциями распознавания образов. Эта связь осуществляет особое торможение: в привычной стимулирующей ситуации врождённые ключевые стимулы теряют свое запускающее действие, но сохраняют его во всех других, даже очень мало отличающихся комбинациях с другими стимулами.

6. ПРИУЧЕНИЕ

"Привычка". Существует процесс привыкания к ранее тягостному стимулу, так что он перестает действовать или, вернее, восприниматься и, таким образом, более нами не осознается или осознаётся, но оценивается с иным знаком и вызывает иную реакцию. Привыкание это вместе с тем и процесс, когда определенная стимулирующая ситуация или способ поведения вследствие многократного повторения становятся приятными и даже необходимыми. В этом случае возникает "ассоциация", устанавливающая связь между ключевыми стимулами, действующими на аппарат запуска, и комплексом стимулов окружающей ситуации, повторно сопровождающих такие ключевые стимулы.
Реакция, которая первоначально могла быть вызвана простой конфигурацией ключевых стимулов, в дальнейшем нуждается для запуска во всем комплексе стимулирующих данных, как врожденных, так и "привычных". Ассоциация действует прямо противоположно, чем при десенситивизации. Там она прекращает действие первоначальных стимулов, а здесь ключевые стимулы действуют только в соединении с привычной стимулирующей ситуацией.

Значение этого процесса для сохранения вида — в усилении избирательности механизма запуска.

Примеры.

Птица, долго содержавшаяся в клетке и годами евшая из одного и того же блюдца, может умереть с голоду, если это блюдце разобьется и ей предложат есть из другой посуды. Патологическим образом приучение проявляется у людей со старческим слабоумием, у которых малейшее изменение обстановки расстраивает осмысленное поведение.

Только что вылупившийся серый гусь "приветствует", а затем бежит следом за любым предметом, отвечающим на его "свистки покинутости" ритмическими звуками средней высоты и при этом движущимся. Если гусенок проделал это один или несколько раз по отношению к человеку, то в дальнейшем очень трудно побудить его следовать за гусыней или чучелом; а если терпеливо приучить его к этому, он не проявляет уже той интенсивности и верности, какую вызывает у него первый объект.

Запечатление в реакции следования гусенка, независимо от того, направлено ли оно на человека или гусыню, вначале относится лишь к виду, а не к индивидуальности запечатленного объекта. Уже способный к бегу и однозначно запечатленный на гусей, маленький гусенок может быть еще без труда перемещен из одной гусиной семьи в другую. Но если он следовал за своими родителями около двух полных дней, то он начинает уверенно узнавать их индивидуально, и несколько раньше по голосу, чем по чертам лица.

Это избирательное привыкание гусенка к индивидуальности своих родителей происходит без участия положительной или отрицательной дрессировки.

Случается, что гусенок теряет своих родителей в течение первого часа следования за ними и тогда пытается примкнуть к какой-нибудь другой гусиной паре с выводком, большей частью изгоняющей такого чужака укусами. Но эти неприятные переживания с чужими собратьями по виду не
предохраняют его от повторения такой ошибки, а если он снова находит своих родителей, никак не побуждают его крепче их держаться. Напротив, кажется, что даже недолгое следование за чужими гусями стирает образ родителей: как показывают наблюдения, гусенок, однажды потерявший родителей и приставший к чужой паре, склонен снова и снова это повторять. Связанные с этим неприятные переживания, по-видимому, не действуют на его поведение.

У человеческого младенца примерно двухмесячного возраста, только что выработавшего моторику улыбки, этот вид приветствия может быть запущен с помощью очень простых макетов. Наряду с конфигурацией двух глаз и переносицы здесь существенно кивающее движение головы, причем оптическое воздействие усиливается отчетливой границей волос. Как добавочный ключевой стимул действует ухмыляющийся рот с высоко оттянутыми вверх уголками. Сначала детский воздушный шар с грубо нарисованными на нем признаками действовал так же, как кивающий воспитатель. Но через несколько недель, в течение которых младенец чаще улыбался подлинным людям, чем макетам, действие простого макета почти внезапно исчезало.

Научившись отличать, "как выглядит человек", ребенок боялся теперь разрисованного воздушного шара, которому раньше улыбался, хотя шар не причинил ему никаких неприятных переживаний, так что здесь не могло быть отрицательной дрессировки.

Значительно позже, между шестым и восьмым месяцами жизни, запускающий улыбку механизм еще раз повышает свою избирательность, на этот раз резким скачком. Ребенок начинает, как говорят воспитатели, "дичиться" посторонних, и с этого времени приветствует улыбкой только мать и нескольких других хорошо знакомых людей; по отношению ко всем остальным он заметным образом проявляет поведение бегства или избегания. Вместе с процессом обучения, приводящим к личному узнаванию определенных людей, в ребенке пробуждаются важные процессы образования человеческих связей.

Самые ужасные последствия получаются, когда у ребенка отнимают возможность шаг за шагом повышать избирательность механизмов запуска своего социального поведения и устанавливать тем самым социальные связи с определенными лицами; между тем это происходит и по сей день в больницах и детских учреждениях, где все время меняется персонал.

Несомненно также, что, когда человеческий младенец "дичится", это происходит вследствие приучения, не связанного с отрицательной дрессировкой, т. е. с неприятными переживаниями от общения с чужими людьми. Напротив, чем меньше чужих видит маленький ребенок, тем сильнее он дичится.

7. РЕАКЦИИ ИЗБЕГАНИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ "ТРАВМОЙ"

Ключевой стимул, врожденным образом вызывающий реакцию бегства максимальной интенсивности, часто уже после единственного воздействия неразрывно ассоциируется с сопровождающей его и непосредственно предшествующей ему общей стимулирующей ситуацией.

У плоских червей световой сигнал, который уже сам по себе, возможно, вызывает незаметную, еще допороговую реакцию бегства, усиливает свое действие при ассоциации с некоторым стимулом, врожденным образом запускающим сильную реакцию бегства.

У высших животных приобретение реакций бегства, как и привыкание, ассоциируется с функцией комплексного распознавания образов. Собака, однажды застрявшая во вращающейся двери и испытавшая вследствие этого крайний испуг, с тех пор избегала не только всех вообще вращающихся дверей, но также, очень специальным образом, даже отдаленной окрестности того места, где она пережила травму. Если ей приходилось пробегать по соответствующей улице, то еще до приближения к этому месту она переходила на противоположный тротуар и мчалась мимо него галопом, поджав хвост и опустив уши.

8. ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ

Необратимая фиксация некоторой реакции на стимулирующей ситуации, встреченной индивидом лишь несколько раз в своей жизни.

Неразрушимая ассоциация формы поведения с ее объектом устанавливается в такое время, когда она еще вовсе не способна проявляться, а в большинстве случаев не может быть обнаружена даже в виде следов. Сенситивный период, в течение которого возможно запечатление, часто располагается в онтогенезе индивида очень рано и в ряде случаев ограничивается немногими часами, но всегда довольно отчетливо определен. Однажды совершившаяся детерминация объекта уже не может быть обращена.

Животные, сексуально запечатленные на другой вид, навсегда и непоправимо "извращены".

Большинство известных процессов запечатления относится к социальным формам поведения.

Запечатлеваются:
1) реакция следования у птенцов выводковых птиц,
2) соперническая борьба у многих птиц,
3) сексуальное поведение.

Неправильно говорить, что такая-то птица или такое-то млекопитающее запечатлены, например "запечатлены на человека". То, что таким образом определяется, — это всегда лишь объект некоторой вполне определенной формы поведения. Птица, сексуально фиксированная на чужой вид, может никак не проявлять это в других отношениях, например в отношении сопернической борьбы или иного социального поведения. У серых гусей детские реакции следования и иные социальные формы поведения очень легко запечатлеваются на человека; однако сексуальное запечатление при этом не происходит.

Поведение ловли добычи у сов запечатлевается на определенный вид животных, служащих добычей. Если в течение сенситивного периода это запечатление не произошло, то индивид навсегда остается неспособным поймать добычу.

Запечатление связано множеством переходов с другими процессами ассоциативного обучения. Обучение характерному для вида способу пения у многих птиц связано с некоторым сенситивным периодом и необратимо, как типичные процессы запечатления.

Отчетливо отличается от процессов запечатления процесс присоединения цыпленка курицы к матери или к некоторому замещающему объекту. Такие явления больше похожи на обычные процессы обучения, чем на типичное запечатление.

Так же как привыкание и приучение, запечатление "ассоциируется" с комплексными процессами распознавания образов, и так же как в тех двух процессах, при запечатлении выученное "закладывается во врожденный механизм запуска". Тем самым запечатление делает этот механизм более избирательным.

Запечатление осуществляет при восприятии запускающей комбинации стимулов абстракцию.

Сексуальные реакции селезня кряквы, воспитанного в обществе самки пеганки, запечатлеваются не на этот индивид, а на этот вид. При выборе между многими пеганками этот селезень почти никогда не выбирает свою "партнершу по запечатлению" — чему препятствуют механизмы, сдерживающие инцест, — а предпочитает другую представительницу того же вида.

Возможно в процессе запечатления играют некоторую роль какие-то вознаграждающие, т. е. дрессирующие, стимулы, позволяющие истолковать запечатление как условную реакцию в смысле И. П. Павлова. Против этого говорит то, что запечатленный объект часто оказывается твердо детерминированным к такому моменту времени, когда животное ни разу еще не выполнило, даже в виде слабого намека, относящуюся к этому объекту форму поведения.

Галка незадолго до вылета из гнезда сексуально запечатлена, хотя можно с уверенностью утверждать, что к этому моменту у нее никогда не было даже намека на сексуальное настроение. Должно пройти еще два года, прежде чем у нее пробудится инстинктивное поведение копуляции, которое должно производить важнейшее дрессирующее действие в качестве окончательного акта, удовлетворяющего побуждение.

По всей вероятности, запечатление есть ассоциативный процесс обучения того же рода, что и оба описанных в предыдущих разделах. Ввиду своей необратимости и своей связи с точно определенными фазами онтогенеза запечатление имеет более отчетливый характер индукции, чем все другие процессы обучения.

Ж Ж Ж

Невозможно все процессы обучения объяснить с помощью единственной, всеохватывающей теории. То, что при этом называется "обучением", — это не существующий в действительности промежуточный предмет между процессами, описанными выше, и другими, в основе которых лежит совершенно иная и более сложная организация нервных процессов.
Tags: #инстинктивное поведение, #инстинктивные основы обучения, #инстинктивные основы разумного поведени, #инстинкты и разум
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments